Обоснование актуальности занятия

Психотерапия с детьми и подростками, проводимая с использованием изобразительных средств, имеет ряд особенностей. Самые яркие отличия детско-подростковой от взрослой психотерапии и психокоррекции основаны на онтогенетическом подходе, включающем в себя учет совокупности особенностей (искажений, отставаний, опережений и т. д.) в психофизическом развитии ребенка/подростка в конкретный возрастной период.
Эти общие (онтогенетические) особенности проявлений психической жизни у конкретного ребенка/подростка не менее важны, чем частные (клинико-психопатологические) и единичные (конституционально-анамнестические) компоненты каждого индивидуального случая (по Шевченко Ю.С.) [5, 14].
В Терапии творческим самовыражением Бурно М.Е. онтогенетический подход реализуется на практике, в первую очередь теми особыми, понятными каждому ребенку объяснениями, инструментами и вариантами методик, которые психотерапевт использует в своей работе [6, 9, 12, 13]. В связи с этим возникает насущная необходимость разработки специальных и совершенствование существующих методик, занятий, предназначенных для работы с клиентами/пациентами, чьи высшие психические функции (ВПФ) находятся на этапе формирования и в своих сенситивных периодах развития.
С этой целью была создана авторская программа «Онтогенетически ориентированный вариант Терапии творческим самовыражением Бурно М.Е.» [10, 14] для работы с детьми и подростками. Программа состоит из 24 занятий, которые собраны в 6 разделов: 1 – Введение в ТТСБ, основные методики; 2 – Особенности подросткового возраста; 3 – Эгоцентризм; 4 – Характерология; 5 – Добро и Зло, нравственность и безнравственность; 6 – Стресс, сложные жизненные ситуации. Способы совладания.
Одной из основных методик ТТСБ является методика создания творческих произведений. Характеризуя творческий процесс, Бурно М.Е. подчеркивает, что творческое произведение всегда несет в себе индивидуальность автора, «нравственно связывая его с некоторыми другими людьми», а также «способствуя развитию его творческих способностей вообще» [2].
В психотерапевтической работе с детьми и подростками создание творческих произведений происходит на каждом занятии, являясь неотъемлемой частью группового процесса. Структурно каждое занятие в «Онтогенетически ориентированном варианте ТТСБ» состоит из трех частей: 1) информационно-разъяснительной части, в которой психотерапевт в интерактивной форме презентует тему занятия и которая занимает 20–40 минут; 2) творческой части, в которой участники группы выполняют определенные тематические творческие задания, составляющей от 20 до 100 минут, в зависимости от состава группы и сложности задания; 3) группового обсуждения и подведения итогов – 20–30 минут.
Именно во второй творческой части занятия участники группы создают рисунки, коллажи, поделки из пластилина, глины, природных материалов, пишут истории, стихи, заметки. Основной трудностью такой работы с детьми и подростками является преодоление определенного барьера, связанного с неуверенностью в своих изобразительных навыках и обуславливающего страх неудачи. Эта трудность вытекает как из объективных (недостаточность художественных умений), так и из субъективных факторов. К последним относятся подростковая дефензивность [5], определенные характерологические особенности со склонностью к самокопанию и самокритике, кататимный тип реагирования у детей и подростков с субдепрессивным и депрессивным упадком настроения.
В соответствии с рекомендацией автора метода – Бурно М.Е. – психотерапевт объясняет, что выразить себя можно через свой самый малый выбор (например, выбрать камень из других камней), через свое отношение к тому, что слышишь и видишь в окружающем мире, через «стремление вообще все… делать по-своему, творчески». Творчество может быть даже «в вязании салфеток и в заварке чая» [3]. Целебные воздействия творчества в ТТСБ определяются автором [2] как:
• возможность через творчество почувствовать себя самим собой, «изобразить свои переживания, опереться на определенность, ощутить себя», что особенно важно для людей с личностными расстройствами с дефензивностью, а также склонных к тревожно-фобическим, тревожно-депрессивным, деперсонализационным расстройствам;
• оживление психической жизни человека через новые творческие нравственные переживания, в которых человек делается интереснее и нужнее людям;
• способность увидеть ценность своего творчества для других людей в групповой психотерапии и через это испытать особенную «целебную наполненность жизнью», как «живущей, созидающей личности»;
• «строительство, обогащение, развитие личности, целебное духовное дозревание».
Использование скульптурного портрета, в котором исследовались бы «личностные, индивидуальные качества портретируемого», уходят, по мнению И.А.Бурганова, корнями в искусство Древнего Рима [1]. Создание портрета и автопортрета в клинической и неклинической арттерапии предполагает способствование формированию/осознанию идентичности человека, ее психофизических составляющих [4].
Скульптуротерапией называет И.А.Бурганов «арт-терапевтическую практику, основанную на создании объемных форм из разных скульптурных материалов (мягких и твердых), а также психологические и культурно-исторические знания и концепции, позволяющие всесторонне рассмотреть процесс и результат скульптуры, и ее влияние на личность» [1].
Учитывая особенности онтогенеза детей и подростков, недосформированность некоторых ВПФ, а также культуральное своеобразие эпохи постмодерна, сложившееся в результате глобальной экспансии интернет- и цифровых технологий, особенно важным представляется разработка таких психотерапевтических инструментов, которые опирались бы в большей степени на невербальный канал коммуникации или сочетали бы в себе вербальный и невербальный компоненты в равной степени [11].
Цель занятия – помочь подросткам с дисгармонически протекающим пубертатным кризом исследовать свой внутренний мир, глубже почувствовать свои физические и личностно-характерологические особенности, осознать потребности и мечты.

Подготовка и содержание занятия

По рекомендации заслуженного художника РФ И.А.Бурганова при подготовке данного совместного занятия на базе психотерапевтической подростковой группы в московском Центре арт-терапии, работающей по методу ТТСБ с интеграцией методик арт-терапии и сказкотерапии, с целью снятия общего страха перед процессом лепки и спецификой глиняного материала, психотерапевтом было проведено подготовительное занятие.
На подготовительном занятии участникам подростковой группы была предоставлена возможность впервые соприкоснуться с глиной, ощутить своими руками податливость, текучесть и пластическую легкость этого изобразительного материала. В данном занятии приняли участие трое подростков, двое из которых в дальнейшем создавали свои скульптурные портреты. Детям было предложено взять куски глины, размять их, покатать в руках и на столе, почувствовать свойства материала, а затем придать любую форму, которую захочется.
Во время этой работы звучали такие высказывания: «Это легче, чем пластилин», «Очень грязно», «Можно уже вымыть руки?» и т. д. Все трое подростков к моменту проведения данного занятия имели опыт работы в группе с различными изобразительными материалами – с карандашами, восковой пастелью, мелками, фломастерами, бумагой, искусственными цветами, фотографическими образами, пластилином. К этому времени все трое уже создавали индивидуальные и групповые работы – рисунки, коллажи, аппликации. Несмотря на это, взаимодействие с глиной в самом начале не выглядело для подростков привлекательным. Девочки-подростки прямо высказывали свои опасения «испачкаться», «испачкать одежду», мимически выражая некоторую брезгливость. Мальчик-подросток гримасничал, шутил, но с удовольствием разминал глину. Для снижения тревоги девочек-подростков психотерапевт объяснила, что глина является древнейшим строительным материалом, а также используется с лечебными целями в косметологии, легко смывается с рук и отряхивается при высыхании с одежды. Психотерапевт также работала с куском глины в одном пространстве с подростками. Участники занятия создали по своему желанию: эмблему любимого футбольного клуба, домик-убежище, фрагмент комнаты.
Через две недели состоялось совместное занятие с заслуженным художником РФ И.А.Бургановым по созданию скульптурного автопортрета. В нем приняли участие 6 девочек-подростков. Возраст участников: 13–18 лет.
Все подростки на момент проведения занятия демонстрировали в той или иной мере признаки дисгармонично протекающего пубертатного криза (с реакциями активного и пассивного протеста, оппозиции и повышенной конфликтности с родителями, трудности с учебой и т. д.) на фоне личностных акцентуаций, формирующихся личностных расстройств дефензивного круга (шизоидное, тревожное, зависимое, шизотипическое) и субклинических/клинических аффективных расстройств (субдепрессия, депрессия, дистимия). Все подростки имели различные трудности/расстройства самовосприятия, начиная от нормативного для подростков недовольства некоторыми аспектами своей внешности до полного ее неприятия, искажения телесного образа «Я». В двух случаях наблюдались расстройства пищевого поведения (атипичная нервная анорексия, нервная булимия) и дисморфофобия. Количество посещенных занятий на тот момент составило от 2 до 20. Двое подростков были впервые введены в группу на данном занятии после предшествовавшего периода индивидуальной психотерапии, который составил 2 и 8 занятий соответственно.
Занятие по созданию скульптурного автопортрета продолжалось 5 часов, с перерывом на чай. Перед занятием И.А.Бурганов кратко рассказал об истории скульптурного портрета и автопортрета. Опираясь на свой опыт, скульптор пояснил, что «человек всегда рисует или лепит, прежде всего, свой автопортрет». И.Бурганов привел в подтверждение своих слов историю древнегреческого скульптора Фидия, обвиненного в том, что на щите в облике Афины он изобразил самого себя.
Создание скульптурного автопортрета происходило с использованием специальных приспособлений. Каждый участник группы и психотерапевт работали за индивидуальным поворотным станком скульптора, на котором был фиксирован каркас для глиняной головы. В мастерской висело зеркало, которым могли пользоваться участники занятия для самонаблюдения.
В начале работы всем участникам предлагалось взять по куску глины из специального корыта, в котором находилась большая масса увлажненной глины, и налепить этот кусок на специальный каркас на своем станке. Подходы к корыту с глиной чередовались с краткими периодами слепливания друг с другом бесформенных комьев глины. Формирование заготовки будущей головы происходило примерно в течение первого часа. Тут же высказывались некоторыми участниками опасения о том, что навряд ли из этого получится что-то стоящее, или прямо говорилось, что ничего не получится. Некоторые девочки-подростки, оказавшиеся рядом друг с другом и с психотерапевтом, начали обмениваться шутками и ироничными замечаниями о глине, о своей работе и т. д. Произошло эмоциональное оживление, активизация юмора, как стратегии совладания с незнакомой ситуацией и деятельностью. В целом групповую атмосферу на начальном этапе работы можно охарактеризовать как тревожно-радостную и предвкушающую. Уместным здесь, как нам кажется, было бы сравнение состояния девочек-подростков с описанным Л.Н. Толстым в «Войне и мире» эмоциональным состоянием Наташи Ростовой во время первого бала: «Она стояла, опустив свои тоненькие руки, ˂…˃ сдерживая дыхание, блестящими испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе».
Второй этап работы был связан с разметкой созданной глиняной заготовки головы на части в соответствии с человеческими пропорциями. И.А.Бурганов объяснил участникам группы, как и какими линиями намечается расположение глаз, носа, ушей. Начался процесс отсечения лишнего материала и формообразование основных частей лица. На данном этапе появились замечания участников группы о том, что непонятно, как из этого всего получится настоящая голова. Эмоциональное оживление сменилось самоуглублением и вглядыванием в свою работу, а также техническими вопросами, которые адресовались участниками группы И.А.Бурганову. Скульптор помогал каждому подростку советами и объяснениями. Данный этап занял у одних участников от 2 до 2,5 часа и у других – около 1,5 часа. К последним относилась работа девочки-подростка 14 лет с чертами психофизической незрелости (в рамках циклоидно-неустойчивого характера), которая категорически отказалась лепить скульптурный автопортрет в размер собственной головы, сознательно уменьшив его.
На третьем этапе после отдыха и чайного перерыва участники группы завершали свои автопортреты, выравнивая и моделируя скульптуру, делая более соразмерными все части головы, работая с деталями (волосы, украшения). На этом этапе И.Бурганов предложил всем участникам сфотографироваться в анфас и в профиль рядом с созданной скульптурой, затем распечатал эти фотографии и указал на них те существующие диспропорции, которые следовало изменить, доработать, чтобы приблизить скульптуру к реальным пропорциям лица. Не все участники группы согласились на этот вариант работы. Только психотерапевт и двое подростков воспользовались данной помощью и сделали свои фотографии.
Две девочки-подростка покинули занятие до завершения своих собственных и других работ и до предполагаемого группового обсуждения. Одна из них, девочка 14 лет, пришла на занятие после длительного перерыва, до этого посетив пять индивидуальных и одно групповое психотерапевтическое занятие. Девочка завершила скульптуру раньше всех, выполнив ее в размере, составляющем примерно ¾ от реальной головы, проявляла признаки общей незаинтересованности и спешки, хотя от работы не отказалась. Мотивировала свой уход тем, что у нее была назначена встреча с друзьями, покинула мастерскую через 3 часа. Созданная ею скульптура изображала фантазийного героя из сериала аниме, сплав лиса и человека, с повязкой в виде сердечка на одном глазу. Характеризуя свою работу, девочка подчеркнула, что имела предшествующий опыт работы с глиной в своей художественной школе и не любит этот материал. Характеризуя созданный образ, девочка описала его так: «одновременно смешной и грустный». Процесс работы представила как сочетание «лени» и «воображения». Больше всего самой в созданной скульптуре понравился «закрытый глаз и вообще лицо». Если бы данный образ ожил, то он сказал бы: «Помогите».
Другая девочка-подросток, 16 лет, прервавшая свою работу над незавершенной и в целом грубоватой скульптурой мужской головы, пришла на данное занятие после длительного перерыва, а всего посетила до этого одну первичную консультацию и одно групповое занятие. Скульптура, по ее словам, изображала мужчину, которому старалась придать «строгое» выражение лица. Если бы образ заговорил, то он сказал бы: «Закончи меня». Мотивировала свой уход также ранее запланированной встречей.
При завершении работы оказалось, что полноценное групповое обсуждение провести невозможно в силу организационных трудностей, связанных с определенными временными ограничениями участников, преждевременным уходом двух подростков и возникшей спешкой после прихода родителей. Поэтому каждому подростку были заданы три вопроса рядом со скульптурным автопортретом (Кого изобразила? Какие свои черты удалось передать в скульптуре? Что бы сказал данный образ, если бы внезапно ожил?). Всем было предложено сделать фотографии вместе со своим скульптурным образом, некоторые подростки попросили сделать отдельно фотографию скульптуры. Было решено в этот же день выслать всем подросткам, участвовавшим в занятии, перечень вопросов, на которые предлагалось ответить:
1. С какими чувствами вы приступали к данной работе, увидев специальный скульптурный станок?
2. Что испытали, погрузив руки в первый раз в корытце с глиной?
3. О чем подумалось, когда налепили первый кусок глины на каркас?
4. Когда оформилась идея, чей образ будете лепить?
5. Назовите данный образ.
6. С чем или с кем он у вас ассоциируется?
7. Приходит ли в голову теперь какая-то цитата, строчка из стиха, которая подходит к созданной вами скульптуре?
8. Удалось ли передать в скульптуре ваши личные черты характера, вашей личности? Перечислите их.
9. Что нравится в этом образе? Перечислите.
10. Если бы данный образ ожил и заговорил с вами, что бы он сказал вам, что бы он сделал? Что бы вы ему сказали, сделали?
11. С каким чувством вы покидали скульптурную мастерскую?
Ответы обсуждались на следующем групповом занятии. Двое подростков, ранее всех покинувших занятие в скульптурной мастерской, на это обсуждение не пришли. Приводим одно эссе и ответы на вопросы 4 девочек-подростков.
Н., 18 лет. Эссе о скульптурном занятии.
Я не ждала от себя многого, увидев, что заниматься придется совершенно незнакомым мне делом. Погрузив руки в корытце с глиной, я по большей части была занята практическими вопросами (как бы не испачкаться и не испачкать других, сколько брать, когда можно будет это все отмыть). Наверное, надо было больше прислушиваться к ощущениям. Налепив первый комок глины на штатив, я подумала, что вряд ли справлюсь сама, не зная, как придать глине форму и нужный размер. Поскольку ни на что красивое я не рассчитывала, решила лепить себя. Ну, или что получится. Возможно, мне просто хотелось принять свои недостатки, понять, как такое, как я, вообще получилось. Получилась скорее помесь образов. Так как человек подсознательно тянется ко всему, на его взгляд, красивому, я металась между самой собой, которую не хотела изображать, и солянкой из черт тех, что мне нравятся. Если постараться, то в скульптуре можно увидеть растерянность, и, пожалуй, только ее. Мне понравились некоторые черты, которые удалось (скорее, не мне) передать. Хорошо, что я не лепила кого-то конкретного (от своего образа я быстро отошла), так недостатки меньше видны. В конце дня я так устала, что почти не могла думать об этой работе. Остались только стандартные мысли (Как дойти до метро? Куда ехать потом? Не забыла ли что-нибудь?).
Ответы на первый вопрос:
Двое подростков ответили, что ничего не получится, что испытывают чувство неуверенности, неудачи. Один ответ – «приступала к работе с чувством умиротворения и насмешки».
Ответы на второй вопрос:
Двое подростков ответили, что думали о том, как бы не испачкать себя, волосы, одежду. Один ответ – «сразу почувствовала, что идет проще, чем пластилин».
Ответы на третий вопрос: «ничего не получится», «самостоятельно не справлюсь», «придется еще очень много перетаскать глины», «маленькое начало для большого образа», «это все глупая затея».
Ответы на четвертый вопрос: «хотела лепить себя, но думала, что получится что-то получше», «лепила себя так, чтобы было похоже на себя», «хотелось создать идеально женственное и красивое», «идея оформилась в самом конце, получился образ девушки-бойца».
Ответы на пятый вопрос:
А., 14 лет: «Девушка-боец по имени Странник».
С., 16 лет: «Утонченность».
Л., 13 лет: «Переживем».
Ответы на шестой вопрос:
А., 14 лет: ассоциация со зверем и с собой.
С., 16 лет: ассоциация со своей мамой.
Л., 13 лет: это я.
Ответы на седьмой вопрос:
А., 14 лет: зуб за зуб.
С., 16 лет: приходят в голову строки из стиха Тютчева «Silentium!»: Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь.
Л., 13 лет: «Мне грустно потому, что весело тебе».
Ответы на восьмой вопрос:
А., 14 лет: осторожность, страх, некую враждебность, преданность.
С., 16 лет: спокойствие и стойкость.
Л., 13 лет: упорство, которое упрямство.
Ответы на девятый вопрос:
А., 14 лет: шрам и нос.
С., 16 лет: умиротворение.
Л., 13 лет: губы.
Ответы на десятый вопрос:
А., 14 лет: я сказала бы «Привет», а он молчал бы с недоверием и не отводил взгляда, мы бы разговаривали настороженно, держа дистанцию.
С., 16 лет: молча улыбнулась бы и обняла.
Л., 13 лет: переживем.
Ответы на одиннадцатый вопрос:
А., 14 лет: нервная радость, может, счастье?
С., 16 лет: огромная радость, воодушевление.
Л., 13 лет: расстроена тем, что закончилось занятие, восхищалась Бургановым.

Результаты

1. В процессе создания и последующего обсуждения скульптурного автопортрета только одна девочка-подросток призналась, что изобразила именно себя в данном образе. Остальные 5 подростков идентифицировали себя с фантазийными образами (двое), с образом матери (одна девочка), с мужчиной (одна), и с «помесью образов, солянкой из черт тех, что мне нравятся» (одна). Такая идентификация перекликалась с ранее определившимся психологическим восприятием своего тела, внешности, телесного образа Я:
• В случае прямой идентификации с изображенным объектом подросток Л., 13 лет, не имела нарушений самовосприятия.
• В случаях идентификации себя с фантазийными образами обе девочки-подростка 14 лет еще ранее демонстрировали недовольство своей внешностью. Одна из них при нормостеническом телосложении считала себя «толстой» и пыталась сбросить вес, периодически начиная различные диеты. Другая экспериментировала со способами самовыражения, сделала проколы пирсинга на лице, перекрашивала волосы последовательно в разные цвета, носила мальчиковую одежду, использовала черные цвета в косметике и время от времени говорила о себе в мужском роде. В обоих случаях девочки наносили себе эпизодически несуицидальные самоповреждения (самопорезы) с мотивом самонаказания и аффект-регуляции [7, 8]. В обоих случаях имели место недосформированность самосознания, нарушение телесного образа Я, а формирование полоролевой и социальной идентичности основывалось на персонажах субкультуры аниме. Это может являться определенным этапом у подростков в формировании целостной идентичности.
• Девочка С., 16 лет, стремившаяся в скульптуре к некоему идеализированному образу «женственного и красивого», создавала его, не отходя от зеркала, сверяясь на всех этапах со своим отражением (рис. 1). Однако в финале, несмотря на очевидно проявившееся сходство скульптурного образа с самой собой, не смогла признать этого. Спокойно, с какой-то горестной усмешкой выслушала комментарии участников группы об этом и не согласилась с ними. Категорично утверждала, что получился образ матери, что именно мать обладает незаурядной внешностью и красотой. Себя же считала не только некрасивой, но даже уродливой. В данном случае наблюдалось искажение самовосприятия у подростка со сложной структурой характера и депрессивным упадком настроения (рис. 1).