Д. Ю. Григорьева (Минск, Республика Беларусь), Л. Г. Хает (Служба помощи, Берлин, Германия), И. А. Бурганов (Академия искусств Игоря Бурганова, Москва)
Количественные показатели и оценки в терапевтической работе со сказкой
В статье изложены методика и результаты количественного исследования процессов и результатов сказкотерапии на примере трансформации участниками русской народной сказки «Маша и медведь». Результаты сопоставлены с социально-демографическими данными участников и результатами их тестирования, выявлены основные латентные факторы, определяющие терапевтическую работу со сказкой.
Ключевые слова: сказкотерапия, количественный подход в психотерапии, квантификация результатов сказкотерапии, факторный анализ в психотерапии, детерминанты сказкотерапии.
Идеи А. В. Брушлинского, 90-летие со дня рождения которого мы отмечаем, во многом опередили свое время. Более 50 лет назад он писал о перспективах использования кибернетики в психологии. Сегодня применение систем искусственного интеллекта в процессах психодиагностики и психокоррекции стало реальностью: для психологической самопомощи используют чат-боты Woebot, MoodKit, CBT Diary, Dbt112.Антипаника, Zigmund.GPT и др. Большинство из них используют методы когнитивно-поведенческой терапии, однако продолжается процесс «обретения кибернетического лица» и другими направлениями психотерапии.
При этом используют такие инструменты искусственного интеллекта, как нейронные сети, принципы работы которых отличаются от принципов мыслительной деятельности человека. Как подчеркивал А. В. Брушлинский, «проблема моделирования… усложняется, когда приходится анализировать модели, не основанные на отношениях изоморфизма (вообще, соответствия)» (Брушлинский, 1970, с. 149).
При этом «кибернетики все больше и настойчивее подчеркивают зависимость кибернетического моделирования мышления от успехов исследования живого, реального мыслительного процесса» (там же, с. 11). Внедрение кибернетических методов в психотерапии связано с необходимостью развития количественного подхода, методов квантификации показателей, накопления численных данных.
Особенно актуально это в применении к такому направлению, как сказкотерапия (название достаточно условно). В ней количественные и структурные исследования редки, несмотря на то что В. Я. Пропп заложил их основы еще в 1920-х годах (Пропп, 1928). В настоящее время сказкотерапия становится востребованным направлением психологической помощи, объем и широта области ее применения увеличиваются, расширяется использование различных ее модальностей: работа с текстами, изобразительная деятельность, театральное творчество и т. д. (Вачков, 2017; Зинкевич-Евстигнеева, 2000). Существенно вырос интерес, с одной стороны, к классическим, а с другой, к «новым сказкам», отражающим реальность «дивного нового мира» и идеологию глобального доминирования.
Т. Д. Зинкевич-Евстигнеева рассматривала сказкотерапию как «воспитательную систему, органичную внутренней природе человека» (Зинкевич-Евстигнеева, 2000, с. 3). Однако «границы, отделяющие сказкотерапию от других психологических подходов и направлений, размыты, основные принципы сформулированы недостаточно четко» (Вачков, 2017. с. 9). Объем количественных данных несопоставим с другими направлениями психотерапии, методики и алгоритмы оценивания разработаны недостаточно.
Цель работы: предложить системное описание характеристик и показателей в сказкотерапии, шкал для их оценки и текстовых маркеров, выявить их взаимосвязи.
Экспериментальная часть пилотного проекта выполнена Д. Ю. Григорьевой по запросу участников. Работу проводили дистанционно, используя методики, разработанные для этого ранее. Группа включала 45 участниц (23 женщины из России и 22 – из Республики Беларусь) с различным семейным положением, возрастом 24–58 лет, в основном с высшим образованием. Большинство оценили проделанную работу как личностно интересную и полезную.
Исследованные в работе переменные включали данные анкетирования и тестирования участников, а также данные трансформированной участниками сказки и их ответов на вопросы по выполненной работе (аналог пострисуночного опроса в проективной психодиагностике). Участников просили «переписать наоборот» русскую народную сказку «Маша и медведь», учитывая, что «фантазию определяют сочетанием двух признаков: 1) открытие, создание нового и 2) преобразование образа познаваемого предмета» (Брушлинский, 1970. с. 79).
В работе для каждого из участников фиксировали 68 показателей, после отсеивания 5 показателей с недостаточной величиной дисперсии оставили 63 показателя. Для существенного снижения уровня субъективности оценок применяли известные алгоритмы групповой экспертизы с взаимодействием. Предполагали действие механизма проекции, учитывали феномен установки давать социально одобряемые ответы, а также принципиальную многозначность сочиненных участниками текстов.
Вычисление дескриптивных статистик отобранных переменных позволило установить следующее. По результатам тестирования, выполненного по авторской методике, самооценка участниц была существенно выше средней и выше оценки их партнеров; оценки активности были ниже средней. Свой статус участницы оценивали как средний, а партнеров – как существенно недостаточный.
Степень близости участниц с партнером – ниже средней. Самооценка степени открытости низкая, оценка степени открытости партнера – как очень низкая. Закрытость своя – высокая, партнера – очень высокая (оценивали отдельно от открытости). Парадоксально, что при этом интенсивность коммуникации оценена существенно выше средней. Темперамент и свой, и партнера был оценен как низкий.
Интересно сравнение самооценок с «объективными» оценками результатов деятельности по выполнению сказкотерапевтических заданий. Активность, стеничность участников была достаточно высокой: ответ на каждый из достаточно простых вопросов по выполненной сказке содержал в среднем более 20 слов. Трансформированные участниками сказки включали от 78 до 496 слов, в среднем 244 слова, что подтверждает высокий уровень активности и мотивации участников. Импульс к творчеству был также достаточно силен: в работах участники использовали от 1 до 10 цветов, в среднем 5,3 цвета (сочетание высокой мотивации и креативности).
Разборчивость почерка жителей Республики Беларусь статистически выше, чем жителей России (здесь, возможно, сказался факт проживания большинства российских участниц в Москве и, таким образом, действие «фактора мегаполиса»). Принятие сказки и критическое отношение к ней высказали одинаковое число участниц. Более ¾ участниц нашли параллели между сюжетом сказки и собственной биографией.
Двум третям участниц понравился факт обмана мужчины женщиной, что говорит о существенной асимметрии восприятия мира лицами различного пола. Значительное доминирование женщин зафиксировано в 76 % сказок, значимость мужских персонажей часто были девальвирована снижением их размера, возраста, статуса, уменьшительными именами и кличками.
Общее число слов и предложений в исследованных текстах характеризовали, прежде всего, стеничность, витальность участников терапии. Высокий уровень этих показателей свидетельствует о высоком уровне активности, жизненной энергии.
Значения психологических характеристик извлекали из текста с использованием методики контент-анализа (Franzosi, 2009). Для их извлечения из текста подсчитывали в нем число текстовых маркеров данной характеристики. При этом объем описания маркеров коррелировал с объемом их упоминания в текстах.
В дальнейшем возможно автоматическое проведение такого анализа с помощью специализированных систем искусственного интеллекта.
В процессе факторного анализа данных методом главных компонент исследовали более 30 вариантов факторных структур для числа факторов от 2 до 8 с критической величиной факторной нагрузки от 0,55 до 0,75 и различными методами вращения осей. Наиболее статистически эффективной и содержательно конструктивной для решения поставленной задачи оказалась структура для 7 факторов, критической нагрузки 0,61 и вращения осей методом Varimax normalised.
Приведенный вариант факторной структуры достаточно эффективен статистически, так как число вторичных (латентных) факторов равно 7 (достаточно велико); суммарная доля объясненной дисперсии – 0,588 (достаточна); общее число учтенных первичных показателей – 22 (достаточно велико); уровень значимости нагрузок – 0,61 (достаточен).
Наиболее сильный – фактор 1 (0,096 от общей дисперсии) – можно назвать «многодетная семья». Такой участник (в порядке снижения значимости) имеет много сиблингов (факторная нагрузка 0,824), в том числе, братьев (0,732), имеет высокий номер по порядку рождения у матери (0,809), использует бумагу меньшего формата (0,715). Предположили, что в многодетной семье доля личного пространства каждого члена семьи ниже, что и обусловливает неосознанное использование листов бумаги меньшего размера.
Фактор 2 назвали «открытость» (0,091). Он включал ширину полей рукописного текста (0,821), самооценку открытости в отношениях с партнером (0,761), способ отделения листа (оторван, а не отрезан – 0,611). Видимо, отрывание бумаги, в противоположность отрезанию, является признаком стремления к тактильным ощущениям, подсознательно связанного с уровнем открытости.
Фактор 3 может быть назван «осознанностью» (0,089). Он включал нагрузки на оценку проделанной работы как полезной (0,682) и самооценку символической близости участницы с ее партнером (0,653). Предположительно, высокая осознанность детерминирует высокие значения указанных показателей.
Фактор 4 – «возраст» – имеет нагрузки на разборчивость рукописного текста (0,754) и использование бумаги из блокнота (0,727) – видимо, когортное влияние; возраст участника (0,656); число детей (0,642), связанное с возрастом (подавляющее число участниц находились в фертильном возрасте); малое число персонажей сказки (0,640). То есть малое число детей приводит к повышению числа персонажей сказки – это может быть механизмом неосознанной символической компенсации.
Фактор 5 – «самооценка» – включает нагрузки на высокую самооценку (0,708) и оценку партнера (0,871). Ситуация аналогична описанному в трансактном анализе идеальному образу отношений «я – окей, ты – окей».
Фактор 6 – «коммуникация» – включает нагрузки на интенсивность обращений партнера к участнице (0,765), интерес участницы к сказкотерапевтической работе по ее самооценке (0,699) и ее малый рост (0,667). Известно, что скорость реакции (а отсюда и скорость коммуникации) падает с увеличением физических размеров тéла.
Фактор 7 – «интенсивность деятельности» – включает нагрузки на продолжительность выполнения задания (0,627), длину предложения в тексте сказки (0,709) и семейное положение (0,614). То есть имеющие семью, в отличие от одиноких, работают быстрее и пишут более длинными предложениями, что может добавить еще один аргумент в пользу защиты традиционных ценностей.
В целом, все 7 выявленных вторичных факторов имели содержательный психологический смысл и в совокупности образовали систему детерминант сказкотерапии, личностных характеристик ее участника.
Выводы
Предложенная система показателей сказкотерапии, методов и шкал их оценки и квантификации достаточно полно и адекватно отображает информацию, получаемую в процессе психологической помощи. Количественный подход на основе описанной методики позволяет повысить качество и полноту процессов диагностики и коррекции. Проведенная работа путем создания перечней, а затем и системных совокупностей характеристик и показателей, шкал для их оценки и текстовых маркеров, приближает реализацию «кибернетической» психотерапии – опередившей время идеи А. В. Брушлинского.
Литература
Брушлинский А. В. Психология мышления и кибернетика. М.: Мысль, 1970.
Вачков И. В. Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, повернись ко мне передом… М.: Генезис, 2015.
Зинкевич-Евстигнеева Т. Д. Практикум по сказкотерапии. СПб.: Речь, 2000.
Пропп В. Я. Морфология сказки. Л.: Academia, 1928.
Franzosi R. Quantitative Narrative Analysis: Quantitative Applications in the Social Sciences). Beverly Hills, СA: Sage, 2009.
Идеи А. В. Брушлинского, 90-летие со дня рождения которого мы отмечаем, во многом опередили свое время. Более 50 лет назад он писал о перспективах использования кибернетики в психологии. Сегодня применение систем искусственного интеллекта в процессах психодиагностики и психокоррекции стало реальностью: для психологической самопомощи используют чат-боты Woebot, MoodKit, CBT Diary, Dbt112.Антипаника, Zigmund.GPT и др. Большинство из них используют методы когнитивно-поведенческой терапии, однако продолжается процесс «обретения кибернетического лица» и другими направлениями психотерапии.
При этом используют такие инструменты искусственного интеллекта, как нейронные сети, принципы работы которых отличаются от принципов мыслительной деятельности человека. Как подчеркивал А. В. Брушлинский, «проблема моделирования… усложняется, когда приходится анализировать модели, не основанные на отношениях изоморфизма (вообще, соответствия)» (Брушлинский, 1970, с. 149).
При этом «кибернетики все больше и настойчивее подчеркивают зависимость кибернетического моделирования мышления от успехов исследования живого, реального мыслительного процесса» (там же, с. 11). Внедрение кибернетических методов в психотерапии связано с необходимостью развития количественного подхода, методов квантификации показателей, накопления численных данных.
Особенно актуально это в применении к такому направлению, как сказкотерапия (название достаточно условно). В ней количественные и структурные исследования редки, несмотря на то что В. Я. Пропп заложил их основы еще в 1920-х годах (Пропп, 1928). В настоящее время сказкотерапия становится востребованным направлением психологической помощи, объем и широта области ее применения увеличиваются, расширяется использование различных ее модальностей: работа с текстами, изобразительная деятельность, театральное творчество и т. д. (Вачков, 2017; Зинкевич-Евстигнеева, 2000). Существенно вырос интерес, с одной стороны, к классическим, а с другой, к «новым сказкам», отражающим реальность «дивного нового мира» и идеологию глобального доминирования.
Т. Д. Зинкевич-Евстигнеева рассматривала сказкотерапию как «воспитательную систему, органичную внутренней природе человека» (Зинкевич-Евстигнеева, 2000, с. 3). Однако «границы, отделяющие сказкотерапию от других психологических подходов и направлений, размыты, основные принципы сформулированы недостаточно четко» (Вачков, 2017. с. 9). Объем количественных данных несопоставим с другими направлениями психотерапии, методики и алгоритмы оценивания разработаны недостаточно.
Цель работы: предложить системное описание характеристик и показателей в сказкотерапии, шкал для их оценки и текстовых маркеров, выявить их взаимосвязи.
Экспериментальная часть пилотного проекта выполнена Д. Ю. Григорьевой по запросу участников. Работу проводили дистанционно, используя методики, разработанные для этого ранее. Группа включала 45 участниц (23 женщины из России и 22 – из Республики Беларусь) с различным семейным положением, возрастом 24–58 лет, в основном с высшим образованием. Большинство оценили проделанную работу как личностно интересную и полезную.
Исследованные в работе переменные включали данные анкетирования и тестирования участников, а также данные трансформированной участниками сказки и их ответов на вопросы по выполненной работе (аналог пострисуночного опроса в проективной психодиагностике). Участников просили «переписать наоборот» русскую народную сказку «Маша и медведь», учитывая, что «фантазию определяют сочетанием двух признаков: 1) открытие, создание нового и 2) преобразование образа познаваемого предмета» (Брушлинский, 1970. с. 79).
В работе для каждого из участников фиксировали 68 показателей, после отсеивания 5 показателей с недостаточной величиной дисперсии оставили 63 показателя. Для существенного снижения уровня субъективности оценок применяли известные алгоритмы групповой экспертизы с взаимодействием. Предполагали действие механизма проекции, учитывали феномен установки давать социально одобряемые ответы, а также принципиальную многозначность сочиненных участниками текстов.
Вычисление дескриптивных статистик отобранных переменных позволило установить следующее. По результатам тестирования, выполненного по авторской методике, самооценка участниц была существенно выше средней и выше оценки их партнеров; оценки активности были ниже средней. Свой статус участницы оценивали как средний, а партнеров – как существенно недостаточный.
Степень близости участниц с партнером – ниже средней. Самооценка степени открытости низкая, оценка степени открытости партнера – как очень низкая. Закрытость своя – высокая, партнера – очень высокая (оценивали отдельно от открытости). Парадоксально, что при этом интенсивность коммуникации оценена существенно выше средней. Темперамент и свой, и партнера был оценен как низкий.
Интересно сравнение самооценок с «объективными» оценками результатов деятельности по выполнению сказкотерапевтических заданий. Активность, стеничность участников была достаточно высокой: ответ на каждый из достаточно простых вопросов по выполненной сказке содержал в среднем более 20 слов. Трансформированные участниками сказки включали от 78 до 496 слов, в среднем 244 слова, что подтверждает высокий уровень активности и мотивации участников. Импульс к творчеству был также достаточно силен: в работах участники использовали от 1 до 10 цветов, в среднем 5,3 цвета (сочетание высокой мотивации и креативности).
Разборчивость почерка жителей Республики Беларусь статистически выше, чем жителей России (здесь, возможно, сказался факт проживания большинства российских участниц в Москве и, таким образом, действие «фактора мегаполиса»). Принятие сказки и критическое отношение к ней высказали одинаковое число участниц. Более ¾ участниц нашли параллели между сюжетом сказки и собственной биографией.
Двум третям участниц понравился факт обмана мужчины женщиной, что говорит о существенной асимметрии восприятия мира лицами различного пола. Значительное доминирование женщин зафиксировано в 76 % сказок, значимость мужских персонажей часто были девальвирована снижением их размера, возраста, статуса, уменьшительными именами и кличками.
Общее число слов и предложений в исследованных текстах характеризовали, прежде всего, стеничность, витальность участников терапии. Высокий уровень этих показателей свидетельствует о высоком уровне активности, жизненной энергии.
Значения психологических характеристик извлекали из текста с использованием методики контент-анализа (Franzosi, 2009). Для их извлечения из текста подсчитывали в нем число текстовых маркеров данной характеристики. При этом объем описания маркеров коррелировал с объемом их упоминания в текстах.
В дальнейшем возможно автоматическое проведение такого анализа с помощью специализированных систем искусственного интеллекта.
В процессе факторного анализа данных методом главных компонент исследовали более 30 вариантов факторных структур для числа факторов от 2 до 8 с критической величиной факторной нагрузки от 0,55 до 0,75 и различными методами вращения осей. Наиболее статистически эффективной и содержательно конструктивной для решения поставленной задачи оказалась структура для 7 факторов, критической нагрузки 0,61 и вращения осей методом Varimax normalised.
Приведенный вариант факторной структуры достаточно эффективен статистически, так как число вторичных (латентных) факторов равно 7 (достаточно велико); суммарная доля объясненной дисперсии – 0,588 (достаточна); общее число учтенных первичных показателей – 22 (достаточно велико); уровень значимости нагрузок – 0,61 (достаточен).
Наиболее сильный – фактор 1 (0,096 от общей дисперсии) – можно назвать «многодетная семья». Такой участник (в порядке снижения значимости) имеет много сиблингов (факторная нагрузка 0,824), в том числе, братьев (0,732), имеет высокий номер по порядку рождения у матери (0,809), использует бумагу меньшего формата (0,715). Предположили, что в многодетной семье доля личного пространства каждого члена семьи ниже, что и обусловливает неосознанное использование листов бумаги меньшего размера.
Фактор 2 назвали «открытость» (0,091). Он включал ширину полей рукописного текста (0,821), самооценку открытости в отношениях с партнером (0,761), способ отделения листа (оторван, а не отрезан – 0,611). Видимо, отрывание бумаги, в противоположность отрезанию, является признаком стремления к тактильным ощущениям, подсознательно связанного с уровнем открытости.
Фактор 3 может быть назван «осознанностью» (0,089). Он включал нагрузки на оценку проделанной работы как полезной (0,682) и самооценку символической близости участницы с ее партнером (0,653). Предположительно, высокая осознанность детерминирует высокие значения указанных показателей.
Фактор 4 – «возраст» – имеет нагрузки на разборчивость рукописного текста (0,754) и использование бумаги из блокнота (0,727) – видимо, когортное влияние; возраст участника (0,656); число детей (0,642), связанное с возрастом (подавляющее число участниц находились в фертильном возрасте); малое число персонажей сказки (0,640). То есть малое число детей приводит к повышению числа персонажей сказки – это может быть механизмом неосознанной символической компенсации.
Фактор 5 – «самооценка» – включает нагрузки на высокую самооценку (0,708) и оценку партнера (0,871). Ситуация аналогична описанному в трансактном анализе идеальному образу отношений «я – окей, ты – окей».
Фактор 6 – «коммуникация» – включает нагрузки на интенсивность обращений партнера к участнице (0,765), интерес участницы к сказкотерапевтической работе по ее самооценке (0,699) и ее малый рост (0,667). Известно, что скорость реакции (а отсюда и скорость коммуникации) падает с увеличением физических размеров тéла.
Фактор 7 – «интенсивность деятельности» – включает нагрузки на продолжительность выполнения задания (0,627), длину предложения в тексте сказки (0,709) и семейное положение (0,614). То есть имеющие семью, в отличие от одиноких, работают быстрее и пишут более длинными предложениями, что может добавить еще один аргумент в пользу защиты традиционных ценностей.
В целом, все 7 выявленных вторичных факторов имели содержательный психологический смысл и в совокупности образовали систему детерминант сказкотерапии, личностных характеристик ее участника.
Выводы
Предложенная система показателей сказкотерапии, методов и шкал их оценки и квантификации достаточно полно и адекватно отображает информацию, получаемую в процессе психологической помощи. Количественный подход на основе описанной методики позволяет повысить качество и полноту процессов диагностики и коррекции. Проведенная работа путем создания перечней, а затем и системных совокупностей характеристик и показателей, шкал для их оценки и текстовых маркеров, приближает реализацию «кибернетической» психотерапии – опередившей время идеи А. В. Брушлинского.
Литература
Брушлинский А. В. Психология мышления и кибернетика. М.: Мысль, 1970.
Вачков И. В. Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, повернись ко мне передом… М.: Генезис, 2015.
Зинкевич-Евстигнеева Т. Д. Практикум по сказкотерапии. СПб.: Речь, 2000.
Пропп В. Я. Морфология сказки. Л.: Academia, 1928.
Franzosi R. Quantitative Narrative Analysis: Quantitative Applications in the Social Sciences). Beverly Hills, СA: Sage, 2009.